Идет загрузка...
Подождите!
Святые Хранители земли Тверской Патриарх Иов Святитель Арсений Священномученик Фаддей Нил Столобенский Макарий Калязинский Михаил Тверской Анна Кашинская
16.06.2009

Святитель Акакий, епископ Тверской и Кашинский (1522–1567)

Во время Патриаршества Святейшего Патриарха Пимена православный месяцеслов нашей Церкви пополнился новыми празднованиями в честь русских святых. Были установлены Соборные памяти святых различных епархий: Собор Белорусских святых, Крымских, Сибирских, Смоленских, Тверских и т. д. Эти памяти более полно отражают имена святых, подвизавшихся в данном крае. В лик Собора Тверских святых входит святитель Акакий, епископ Тверской и Кашинский, живший в ХVI веке [1]. В истории Тверской епархии он, пожалуй, более всех управлял ею: 45 лет. Это был иерарх-аскет, делатель Иисусовой молитвы, постник и подвижник.

Скончался святитель Акакий 14 января 1567 года, при этом известно, что «всех лет живота его от рождения 80 и 5 лет без дву месяцев» [2]. Следовательно, родился он 14 марта 1482 года. Он происходил из духовного звания. Его отец был иерей Василий, а мать — инокиня Юлия [3]. Некоторые исследователи считают его даже родственником преподобного Иосифа Волоцкого, путая его с племянником последнего — иноком Акакием. Монашеский постриг будущий Тверской владыка принял в Иосифо-Волоколамском монастыре от основателя обители преподобного Иосифа.

После 3 февраля 1517 года настоятелем Возмищенского монастыря в Волоколамске был поставлен постриженик преподобного Иосифа инок Акакий и возведен в сан архимандрита [4]. Возмищенский монастырь был единственной обителью в Волоколамских пределах, настоятель которой имел сан архимандрита. Но недолго находился здесь новый настоятель.

Под 1522 годом Никоновская летопись сообщает о следующих церковных событиях: «Toe же зимы поставлен бысть на Митрополью Данил, игумен Иосифова монастыря, февраля 27. Тое же зимы, марта 23, Данил Митрополит поставил Иону епископом на Рязань. Того же месяца 30 поставил во Тверь епископа Акакия» [5]. Это важное событие в жизни Тверского владыки произошло в 4-ю неделю Великого поста. Первый из новопоставленных Митрополитом Даниилом архиереев был настоятелем Новгородского Юрьевского монастыря, а второй — Волоколамского-Возмищенского.

Тверская кафедра к тому времени около года была вдовствующей после кончины епископа-грека Нила [6]. Также годом ранее в Твери «за владычним двором» был устроен двор Волоколамского монастыря [7]. Этот двор, несомненно, содействовал в последующее время связям владыки с обителью своего пострижения.

Сразу после своего посвящения епископ Акакий участвует с Собором архиереев в ходатайстве пред Великим князем Василием III за опального князя В.В. Шуйского, поставив свою подпись под крестоцеловальной записью [8]. К Пасхе, то есть к 20 апреля 1522 года, новый владыка, очевидно, прибыл в свой кафедральный град Тверь.

В последующее время святитель Акакий неоднократно бывал в Москве, активно участвуя в важнейших событиях Русской Церкви того времени. В 1535 году 10 января в Московском Успенском соборе в Кремле служили Всероссийский Митрополит Даниил, Новгородский архиепископ Макарий, Рязанский епископ Иона, Тверской епископ Акакий и Сарский епископ Досифей [9]. Данное сообщение летописи является первым известным свидетельством общения епископа Акакия с Новгородским владыкой Макарием. Следующая летописная запись, где называется имя Акакия, относится к 1539 году, когда было поставление нового главы Русской Церкви — Митрополита Иоасафа [10]. А три года спустя он участвует в возведении на Всероссийский престол святителя Макария [11].

Святитель Акакий был участником всех знаменательных Соборов Русской Церкви ХVI века. Так, 1 февраля 1547 года епископ Акакий принял участие в прославлении русских святых на Соборе [12]. На нем были причислены к лику святых тверские подвижники: епископ Тверской Арсений (†1409; память 2 марта) и преподобный Макарий Калязинский (†1483; память 17 марта). По возвращении владыки на свою кафедру в Тверь там, несомненно, были совершены торжественные молебны «новым чудотворцам», как тогда называли новопрославленных святых.

24 февраля 1549 года состоялся Собор, на котором был осужден бывший Чудовский архимандрит «Исак Собака» [13]. Очевидно, в это время проходил второй Собор новых чудотворцев [14], в котором принял участие и Тверской владыка. Среди лика русских святых на нем был канонизирован благоверный князь Михаил Тверской (†1318; память 22 ноября) [15].

В 1550 году, во время казанского похода, когда во Владимир к царскому войску отправился Митрополит Макарий, то в Москве остались Ростовский архиепископ Никандр и Тверской епископ Акакий [16]. А год спустя в Москве заседал Стоглавый Собор, на котором были все русские святители, и среди них — епископ Акакий [17].16 июля того года Тверской владыка подписал с другими архиереями Соборный приговор о пошлинах в Новгородской епархии [18].

«До Стоглавого Собора многих игуменов и архимандритов во всех делах, кроме церковных, судил Великий князь. Новое Соборное уложение перевело настоятелей в сферу митрополичьей или владычной юрисдикции» [19]. Из сохранившихся грамот известно о подчинении епископу Акакию Кашинского Клобукова монастыря [20]. В грамоте Тверскому Афанасьевскому женскому монастырю, данной царем несколько позднее, говорится: «А кому будет чего имати на игуменье с сестрами в духовном деле и[но] их судит владыка Тферск[ий]» [21].

24 января 1554 года в Соловецкий монастырь была послана соборная грамота об осужденном старце Артемии. Среди архиереев — участников Собора назван и Тверской епископ Акакий [22]. Таким образом, епископ Акакий был участником Собора, на котором была осуждена ересь М. Башкина и Феодосия Косого, а также соборных разбирательств сомнений дьяка И. М. Висковатого о новонаписанных иконах.

В 1555 году в Москве проходил Собор «О многоразличных чинех церковных и о многих делех по утверждению вере христианской» [23]. На нем был избран первый Казанский архиепископ Гурий, посвящение которого было совершено в Успенском соборе в Кремле 3 февраля. Среди русских иерархов, участвовавших в работе Собора и торжествах поставления святителя в Казань, был и владыка Тверской Акакий [24].

Во время всех этих поездок святитель Акакий общался с Митрополитом Макарием, видел его неустанные труды, которые тот предпринимал на благо Православия, и высоко их ценил. Преподобный Максим Грек, говоря о добродетелях главы Русской Церкви, ссылается при этом на епископа Акакия: «...Как слышу и от иных многих достоверных мужей, особенно же от самого боголюбивого епископа Тверского, господина моего, владыки и промыслителя Акакия, велегласно проповедующего добродетели твоей святыни, о чем я весьма духовно радуюсь, слыша, что ты изобилуешь многими прекрасными апостольскими исправлениями» [25]. В свою очередь, круг святых и подвижников, с которыми постоянно общался в течение своей жизни Первосвятитель Макарий [26], расширяется, и в него входит Тверской епископ Акакий.

В 1564 году, когда в Москве на Соборе решался вопрос о белом клобуке для главы Русской Церкви, то на соборном документе «Тферскаго и Кашинскаго Акакиа епископа руки нет, потому что для великия старости и болезни на Собор не приехал, а о том писал, что он с архиепископы и епископы и со всем освященным Собором, со всеми с ними единомышлен» [27]. То же самое говорится в летописи и в связи с интронизацией Митрополита Афанасия в 1564 году [28], а также Митрополита Филиппа в 1568 году [29].

Имеются некоторые сведения о его архипастырской деятельности. Как глава епархии, епископ Акакий скреплял своею подписью и владычной печатью духовные грамоты, то есть завещания: в 1540–1541 годах — Г.В. Жукова-Оплечуева, в 1554–1555 годах — Ф. Б. Бороздина [30] и И.Д. Поджогина [31]. Затем эти завещатели давали денежные вклады в Тверской Спасский кафедральный собор на поминовение своей души.

Памятником церковно-административной деятельности Тверского владыки является также грамота 1558 года, о которой сообщает протоиерей К. Чередеев: «В Кашинском Клобукове монастыре найдена разъезжая грамота между землями Тверского епископа Акакия и Троицкого Сергиева монастыря 7066 [1558] года» [32].

В 1566 году у мощей святителя Арсения Тверского ожил скончавшийся рыболов Терентий. Когда владыка Акакий узнал об этом, то он повелел всем собраться в кафедральном соборе, затем все крестным ходом направились в Желтиков монастырь, где находились святые мощи святителя Арсения. «Пришедши в обитель, повелел представить воскресшего человека и пред всеми расспросил о его воскресении, а он подробно исповедал все, сбывшееся с ним. Преосвященный Акакий совершил тогда при гробе святого Арсения молебен с водоосвящением и Божественную литургию... Преосвященный Акакий, описав подробно сие чудесное событие благоверному царю Иоанну Васильевичу, ходатайствовал, чтобы в память сего благословил учредить в Желтиковской обители архимандритию, и, получив соизволение, поставил во архимандрита Савватия» [33].

Во время святительства епископа Акакия настоятелем Старицкого Успенского монастыря был архимандрит Герман (Полев; 1552–1555), бывший позднее Казанским архиепископом. В его Житии читаем: «В начале 1551 г<ода> Тверской епископ Акакий... с честью принял новоизбранного настоятеля своей епархии и, рукоположив его в священный сан, возвел на степень Старицкого архимандрита» [34]. Иеродиаконом у епископа Акакия был будущий святитель Варсонофий (1567–1570). Епископ Акакий, «обладавший духовною прозорливостью пастырь, св<ятому> Варсонофию весьма задолго, и именно еще во время его иеродиаконства, неоднократно предсказывал, что займет в Твери его место и будет в ней управлять людьми Божиими» [35]. При епископе Акакии «в 1528 году положил основание славной ныне пустыни на острове Селигера Столбном, в 8 верстах от Осташкова, преподобный Нил» [36] (†1554; память 7 декабря).

Двадцать лет, начиная с 1531 года, в Твери находился преподобный Максим Грек. Здесь ученый грек был в большой чести у святителя Акакия, «яко и на трапезу ему седети вкупе со Святителем и ясти с единаго блюда» [37]. Преподобный Максим, согласно атрибуции А.И. Иванова, написал несколько богословских произведений для епископа Акакия. Это — «Слово против смеющих претворити священной Символ православныа веры христианскыа», «Сказание отчасти тое же 3 песни Анны пророчицы», «Послание о католических монашеских орденах, францисканском и доминиканском», «Сказание о иже свышнем мире и о спасении душ наших Господу помолимся» [38].

Творения ученого Грека проливают дополнительный свет на жизнь и труды святителя Акакия. В 1537 году в Петров пост в Твери был сильный пожар. При этом сгорело много домов, храмов, книг, церковной утвари. «А владыку Акакия промежь дву конь едва из града умчаша» [39]. Более точно о дате пожара и подробнее о его обстоятельствах говорит преподобный Максим Грек, очевидец этого события. Он видит в этом бедствии проявление гнева Божия. Преподобный проводит параллель с гибелью Греческого царства, где некогда храмы также блистали внешним благолепием. Он пишет: «Убойтесь же этого примера, перестаньте беззаконновать, и постарайтесь ниневитским деятельным покаянием утолить праведную ярость Мою, ибо Я — «Бог, нехотяй беззакония» ([ср.:] Пс. 5, 5)» [40]. В этом обличительном слове автор говорит о необходимости насаждения добродетелей, благоприятных Богу.

Позднее, после завершения восстановительных работ, преподобный Максим написал похвальное слово «по поводу восстановления и обновления епископом Тверским Акакием церковного здания после бывшего пожара». Он видит в этом действие Промысла Божия, устрояющего «все к нашей пользе», а также усилия людей, направленные «к чести и славе Божией» [41]. В этом слове автор выражает благодарность Богу за то, что Он исполнил епископа Акакия «благостию и духовною мудростию и разумом» в решении такого важного вопроса. «Будучи освящен и укреплен Твоею благодатию, он не пал духом от постигших его столь ужасных скорбей и не вознерадел, по силе своей, об украшении и благолепии... но с большим усердием и великою ревностию принялся за обновление истребленного огнем прежнего украшения святого храма» [42]. Обращаясь к Богу, он просит о святителе: «...по отходе его отсюда, сопричти к числу избранных Твоих первосвященников и сподоби его с ними воспевать Тебя в бесконечныя веки, в пречудном и святом храме Божественной славы Твоей» [43]. При восстановлении Спасского собора по благословению святителя был сделан также амвон, для которого преподобный Максим Грек составил два текста для надписания. В первом подчеркивается его предназначение — «для проповедания православным людям боговдохновенных писаний», чтобы души восходящих на него соответствовали произносимым с амвона словам [44]. В другом подчеркивается заслуга епископа Акакия, создавшего церковный амвон: «К числу прочих отличных и превосходных украшений этого Божественного храма, которые изобрел славный епископ Тверской Акакий, принадлежит и это прекрасное сооружение, коим далеко превзошел он вас: и тебя, боговидче Пророче, и тебя, Веселиил, первый устроитель скинии» [45]. Поистине с псалмопевцем Давидом ревностный архипастырь мог сказать: Господи! возлюбих благолепие дому Твоего и место селения славы Твоея (Пс. 25, 8). «В 1564 г<оду> в Твери епископ Акакий освящал церковь Пресвятой Троицы, что за р<екою> Тьмакою (Белая Троица), а также церковь св<ятителя> Николая Чудотворца, что в Капустниках» [46]. До нас дошли некоторые современные построению Троицкого собора иконы из него: святителя Николая, Ветхозаветная Троица, створка царских врат [47].

Со всею очевидностью можно говорить, что для проведения больших восстановительных работ требовались различные умельцы, и, несомненно, таковые были в то время в Твери. Более того, как отмечает Г.В. Попов, тверские мастера в то время работали и в других местах Древней Руси [48]. Высказывается предположение, что епископ Акакий содействовал строительству и росписи сохранившегося до наших дней храма Рождества Пресвятой Богородицы в Возмищенском монастыре, где он ранее был настоятелем [49]. Отмечаются книжные связи Твери с Волоколамским монастырем во время святительства епископа Акакия [50]. В самой Твери «благословением боголюбиваго священнаго епископа Акакия Богоспасаемаго града Твери» пишутся книги [51]. Говоря о развитии русской культуры и искусства в XVI веке, мы чаще обращаем внимание на Москву и Новгород. Между тем находившаяся между ними Тверь являлась также интересным культурным центром, сыгравшим определенную роль в сложении общерусской культуры.

Известны имена некоторых лиц, окружавших епископа Акакия. Диаконом при нем был Григорий, которому преподобный Максим Грек писал «Сказание о присносвященстве и о преславном рождении Единородного Сына и Слова Божия Господа нашего Иисуса Христа» [52]. Другому владычнему иеродиакону преподобный Максим переписал Псалтирь [53], о чем сообщается в приписке рукописи: «Написана сия Псалтирь в городе Твери, рукой и трудом некоего святогорского ватопедского монаха по имени Максим, в год 48-й восьмой тысячи, на средство Вениамина, благоговейнейшего иеродиакона и священнослужителя Богом возлюбленного епископа Твери господина Акакия» [54]. Как отмечают исследователи, «анализ обстоятельств, связанных с написанием греческой Псалтири ГПБ. Соф. 78 и всей совокупности греческих и русских материалов, позволяет предположить, что вторым ее писцом был заказчик рукописи ризничий Тверского епископа Акакия иеродиакон Вениамин» [55]. Таким образом, нам более известны имена лиц, служивших в диаконском сане при епископе Акакии. Это были просвещенные люди. Среди них также будущий Тверской епископ Варсонофий.

Повесть о кончине епископа Акакия сообщает нам еще некоторые имена лиц, постоянно его окружавших. Это ризничий Макарий, в ведении которого были также ставленники. На владычнем дворе служил священник Авраамий. Духовником епископа был старец Вассиан, который описал последние дни жизни Тверского владыки. Архиерейским келейником назван старец Прохор. В день кончины владыки к нему пришел настоятель Тверского Федоровского монастыря архимандрит Ефрем, которого «зело бо владыка... любил за его добродетельное житие» [Л. 57 об.] [56]. Затем к нему пришел настоятель Тверского Отроча монастыря архимандрит Вавила, а также из Успенского Желтикова монастыря — архимандрит Савватий.

Существенным дополнением к собранному материалу, изображающему жизненный путь епископа Акакия, является повесть о последних днях его жизни. Она свидетельствует о его личных подвигах, трудах и благочестии, охватывая период его жизни с 20 декабря до полуночи с 14 на 15 января 1567 года.

Из нее мы узнаем, что святитель в своей жизни никогда не заменял свои молитвы во время соборных богослужений на келейные, за исключением «Федоровой недели», то есть первой седмицы Великого поста [57]. Порой, невзирая даже на зимнюю стужу, блаженный иерарх «...со тщанием всегда в соборную церковь безодъкладно хожаше» [Л. 52]. Преподобный Максим Грек также сообщает о торжественных богослужениях Тверского Акакия — «о божественных... псалмопениях и о благолепии... служений, всегда совершая духовныя торжества с благогласным пением, со множеством благолепных священнослужителей, со звоном громогласных звучных колоколов» [58]. Поэтому неожиданным показалось ризничему распоряжение владыки 20 декабря, чтобы на следующий день служили заутреню в келье у владыки и «прочее правило» [Л. 53]. Отпущены были также и ставленники, которых предполагалось рукоположить на праздники Рождества Христова. За три с половиной недели своей болезни епископ Акакий в храм уже более не ходил, даже в праздники Рождества Христова и Святого Богоявления. Заболевшему владыке постоянно приносили из храма просфору и теплоту по совершении богослужения, как и часть хлеба после Чина о панагии [см.: Л. 54].

Заболевший Святитель призвал к себе своего духовника, повелевая ему бодрствовать: «...как видишь меня учну преставлятися, и ты бы потщался канун проговорити на исход души» [Л. 53]. При этом владыка усилил свои молитвенные подвиги. «От 20-го числа декабря на ребрех же в ту полчетверты недели никакоже не опочиваше» [Л. 53 об.]. Подобный своеобразный подвиг столпничества, можно сказать, был известен в то время в Тверской епархии. В жизнеописании преподобного Нила Столобенского читаем: «Утвердивши свое подвижничество на Столобном, или столпообразном, острове, он и сам уподобился подвизавшимся на столпе и своим крепким, непоколебимым терпением всяких напастей, скорбей и лишений, и неотлучным в течение 27 лет жизни пребыванием на острове, и непрестанным стоянием, так что не позволял себе, по выражению жизнеописаний, и на краткое время ложиться на ребрах, но только опирался для отдыха пазухами на два больших деревянных крюка, вбитые в стене келлии его» [59]. За все время архипастырского служения епископ Акакий только однажды в день вкушал пищу. Этому обычаю он не изменил даже во время болезни.

Незадолго до кончины Святителя его духовник поинтересовался, что у него болит. Он же ответил, что ничего не чувствует с тех пор, как три с половиной года тому назад стал читать канон преподобному Иосифу Волоцкому. При этом он похвалил гимнографа — создателя Службы Преподобному — старца Фотия и то, что он испросил у Митрополита Макария благословение на его келейное совершение [см.: Л. 55 об.-56] [60]. Владыка Акакий с особой похвалой говорит о монастыре преподобного Иосифа Волоцкого, сравнивая его с Киево-Печерским монастырем древности [см.: Л. 57].

«Волоколамский монастырь составляет одно из замечательных явлений Древней Руси. Он вполне имел вид образовательного и воспитательного заведения или школы в ее философском смысле. Это была древняя академия» [61]. Иосифо-Волоколамский монастырь, будучи крупнейшим книжным центром, поддерживал также книжные связи с Великим Новгородом [62] и с Тверью [63]. Опись Волоколамской обители 1545 года называет книги тверского письма [64]. Эта же опись сообщает о книгах — вкладах епископа Тверского: «Владыка Тверской Акакий дал: Соборник в полдесть Максимов перевод Греков в монастырь Иосифов, а из монастыря его не отдавать» [65]. Другая монастырская опись ХVI века говорит о двух Евангелиях в библиотеке обители: «Еуангелие, писмо Акакия, владыки Тверскаго; заставицы и слова на красках, четыре прокладки шолковы з золотом, главица и концы обвираны и сажены жемчугом, поволока бархат зелен, застежки и спни и прибои серебряны позолочены» [66]. Другая рукопись в четверть листа содержала только одного евангелиста: «Еуангелист Иоанн Богослов, писмо Акакия владыки Тверскаго; заставица и слово на красках, паволока бархат» [67]. Давал епископ Акакий и денежные вклады в обитель своего пострижения — 310 рублей [68]. Поэтому в Обиходнике Иосифова монастыря содержится также и память Тверского владыки Акакия [69].

Автор-духовник отмечает, что святитель «навык многие кануны наизусть говорити» [Л. 57]. Интересно отметить, что будущий первый Всероссийский Патриарх Иов, известный знанием наизусть молитв на Троицу и проч [70]., начинал свой духовный путь во время епископа Акакия пострижеником Старицкой обители, где в то время настоятелем был архимандрит Герман.

Перед кончиной к епископу Акакию приходили клирики, испрашивая у него прощения и благословения. «Владыка же всех благословляет совершенным здравым разумом и прощения дает, якоже всегда ни есть у святаго владыки ни единаго человека непрощенна и не благословенна, всех бо владыка Акакие имеет прощенных и благословенных» [Л. 58]. Переходя в горний мир, подвижник усилил подвиг поста и молитвы, произнося мысленно каноны Пресвятой Богородице. Во время кончины епископа Акакия настоятель Федоровского монастыря Ефрем читал канон на исход души из тела, а духовник, старец Вассиан, начал совершать каждение [71]. «Егда же на отпуске кануна и владыка... уснул и абие легко икнул на втором часу нощи. Таково святаго владыки преставление, лице же его учинилося светло, паче неже у живаго, очи же и устне якоже у спяща» [Л. 58 об.]. Поистине, честна пред Господем смерть преподобных Его! (Пс. 115, 6). Праведник же аще постигнет скончатися, в покои будет (Прем. 4, 7). Так почил и упокоился о Господе после великих подвигов старец-иерарх святитель Тверской Акакий.

Можно говорить, что епископ Акакий особо чтил святителя Тверского Арсения и поэтому завещал похоронить себя в Успенском Желтиковом монастыре, основанном святителем Арсением, который там же и погребен. Как говорится в описании монастыря, епископ Акакий был погребен «вне церкви против раки великого угодника Божия» [72]. Погребал его 26 января Рязанский епископ Филофей [см.: Л. 60–60 об.] [73].

Святитель Акакий управлял Тверской епархией 45 лет и оставил по себе незабвенную память как архипастырь святой жизни, являясь ныне предстателем в небесном мире. «Святые являются нашими молитвенниками и покровителями в небесах и поэтому живыми и деятельными членами Церкви воинствующей, земной. Их благодатное присутствие в Церкви, внешне являемое в их иконах и мощах, окружает нас как бы молитвенным облаком славы Божией» [74].

Епископа Акакия изображали на иконах вместе со святителем Тверским Арсением. «Так он был изображен на воротах Успенского Отроча монастыря» [75]. В Тверском Патерике указаны и другие изображения епископа Акакия. В «Иконописном Подлиннике» под 18 января имеются указания, как писать образ святителя Акакия: «Подобием сед, брада аки Богословля, ризы святительския и в омофоре» [76]. Имя епископа Акакия имеется в «Книге, глаголемой описание о российских святых» в лике святых града Твери [77], а также в Службе Всех святых, в земли Тверской просиявших [78].

Сохранилась Повесть, в которой описаны последние дни, кончина и погребение епископа Акакия [79]. Эта Повесть завершает хронологический ряд подобных произведений данного жанра. Начало этому жанру положила Повесть о кончине преподобного Пафнутия Боровского [80]. В 1563 году скончались бывший на покое в Иосифо-Волоколамском монастыре архиепископ Новгородский Феодосии и Всероссийский Митрополит Макарий, что вызвало также написание подобного рода произведений [81]. Последней в этом агиографическом ряду, как было уже отмечено, является повесть, содержащая описание конца жизни Тверского святителя Акакия.

Данные памятники агиографической литературы многое объединяет: описываемые лица связаны либо с Пафнутиево-Боровским монастырем (преподобный Пафнутий и святитель Макарий), либо с Иосифо-Волоколамским (святители Феодосии, Акакий); все они писались очень близкими к почившим лицам людьми, причем вскоре после их кончины. О цели написания таких произведений можно найти объяснение у автора Волоколамского Патерика: «…мы прочитающе сиа, тщимся подражати житие их. Сего ради последующе древнему преданию, занеже в патерицех не точию великих и знаменоносных отець житиа и чудеса и словеса и поучениа писаху, но и елицы не постигоша в совершение таково, но по силе подвизашася по елику возможно, тако же и тех житиа, словеса писанию предаваху» [82]. Подобные тексты в дальнейшем при канонизации святого и написании Жития могли использоваться как исходный материал.

Данная Повесть о кончине святителя Акакия, сообщая о его подвигах, свидетельствует о его высокой духовной жизни. Непосредственность и живость авторского языка переносят нас в атмосферу и быт того времени и святительского окружения. Труд старца Вассиана, духовника святителя Акакия, является ярким памятником древнерусской духовной литературы.

Прошло много лет, произошло немало перемен, не существует Отрочь монастырь в Твери, не сохранились росписи Желтиковой обители, но установление соборной памяти Тверским святым позволяет нам молитвенно обратиться к иерарху-подвижнику XVI века: святителю отче Акакие, моли Бога о нас!

Ниже предлагается текст Повести о кончине епископа Тверского Акакия на языке оригинала.

О преставлении святаго епископа Акакия Тверскаго и о житии его вкратце

«[Л. 52] Лета 7075 (1567) месяца генваря 14 день преставися епископ Акакей Тверьский и Кашинский во вторый час нощи с вторника на среду на пятоенадесять число на память преподобных отец Павла Фивейскаго и Иоанна Кущника, пас Церковь Божию лет 44, 9 месяц и 14 дней. А всех лет живота его от рождения 80 и 5 лет без дву месяцов, житие же и преставлениа лет живота своего никогда же соборнаго пениа в кельи своей не вмещаше опроче Феодоровой недели, но всегда со тщанием в соборную церковь хожаше, аще и великия его немощь обдержит или зима мразна велми, а владыка же Акакий все терпяще и со тщанием всегда в соборную церковь безодъкладно хожаше.

Егда же приближися [Л. 52 об.] время преставлению его и за пять день до Христова Рождества в четверг после вечерни против петка 20-го числа пришел владыка в келью и сотворив начало по обычаю и повеле к себе призвати ризничего Макария и вопроси его сколко ставленников, ризничей же сказав — два. И владыка ризничему повеле ставленником пошлины все сполна отдати и отпустити ставленников во своя. Ризничей же нача глаголати нечто: святый владыко, Бог облегчит тебе служити на Христово Рождество, а ставленников толко два: один в попы, а другой в дияконы, и ты даст Бог обеих вдруг свершишь, да я отпустишь. И пакы владыка, аки злобяся глаголя ризничему, веля их отпустити, отдав пошлины все. И по приказу владычню ризничей сотвори тако, [Л. 53] да приказал владыка ризничему весть подати попу Авра-мию, что служит у Всемилостиваго Спаса на владычне дворе, да иподиаком, чтобы по площатскому звону пришли в келью завьтреню пети и прочее правило и отпусти ризничего в келью.

А сам владыка поиде в заднюю келью, а Васиану духовнику повеле пойти с собою же в заднюю келью и по молитве повеле Васиану поблиску собя сести и нача умилными речами говорити владыка сицева сия: не спи ты у меня в прежней кельи, да бреги как видишь меня учну преставлятися и ты бы потщался канун проговорити на исход души. Духовник же слышав наказ от святаго владыкы и взем благословение, поиде в келью свою и в вечер глубокий прихожаше и спаше в прежне кельи святаго владыкы, часто же и в заднюю келью день [Л. 53 об.] и нощь ко владыке вхожаше брежения для. Владыка до преставлениа своего за пол четверты недели от двадесятаго числа месяца декабря до 14-го числа генваря и то (!) изнеможенна в церковь не выходил ни Христово Рождество, ни на Богоявления, ни в прочая дни. От 20-го числа декабря на ребрех же в ту полчетверты недели никакоже не опочиваше, но все сидя беспрестани молитвовал и без сна пребываше, молебник бо бысть верен о благоверном царе Великом князе Иване многолетном здравии и спасении и о его благоверной царице Великой княгини Марии и о их богодарованных чадех царевиче Иване и царевиче Феодоре и о их христолюбивом воинстве и о всем православном християньстве.

Некогда же у владыкы духовнику седяшу пред преставлением и владыка възрев на духовника и рече: яз и о вас Богу молюся.

[Л. 54] Духовник же поклоняется владыке до земля и глаголет: помилуй мя, Господи, твоими молитвами, святый владыко. Святую же дору протопоп и укроп священници всегда после обедни ко владыке в келью приношаша на дискосных блюдех, а хлебець Пречистой во время вкушенья в обеде всегда съвершался, а Пречистым Животворящим Христовым Тайнам перед преставлением дважды причащался. А от нели же и на владычество сел кроме вкушения обеденнаго втораго вкушениа иже есть ужина у владыки не бывала ни на Велик день, опроче пития мернаго по нужи, егда же рознемогся, такоже в обед своими старцы вкупе вкушаше, кроме ж обеда и в немощи не вкушаше опроче пития мернаго за нужу. А от нелиже и пострихся от святыа руки преподобнаго игумена Иосифа и изве[Л. 54 об.]стился в мимошедших и прощение получив не изыде скверное слово изо уст его и до преставления. Прочие же святаго владыкы добродетели: смирение и любовь и милость ко всем паче же к нищим како могу исписати?

Незадолго же время, за пять день до преставления, в вечер глубокый после правила пошли из задние кельи к собе поп и подиаки, духовник же остался един и сиде блиско владыкы, владыка же аки во сне учал одно слово многажда говорити: «Окакей пошол, Акакей пошол». Духовник же рече владыке: про которого, государь, Окакиа говоришь? Владыка же аки злобяся рече: Акакие владыка Тверский умер. Духовник же рече: дай, Господи, ты государь многолетствовал, яз нищей желаю того, чтобы ты, святый владыка, меня погреб. Владыка же котому слова никакова не рече, токмо Исусову молитву глаголаше ко обра[Л. 53]зу умилно вслух с хлипанием слезныма очима. И потом в другий день вечер после правила також духовник у владыки поостался и владыка учал говорити: в четверг мне служити аже (!) Бог даст. И к тому слова никакова не рече, токмо Исусову молитву, ко образу взирая, вслух глаголаше с хлипанием. Духовник же тому удивися, видячи его в великой немощи, после же преставлениа святаго владыки духовник все речи владычни уразумел, что владыка преставление свое за долго время вперед провидел.

И потом за день до преставлениа своего в понеделник вечере после правила посылает владыке по духовника келейника своего старца Прохора, бяше бо духовник после правила отошел в келью свою. Келейник же, пришед к духовнику, поведает: владыка зовет. Духовник же скоро прииде [Л. 55 об.] ко владыке и поклоняется ко образом с молитвою и у владыкы благословляется. Владыка же повеле сести духовнику подле себя на конике от дверей и паки владыка глаголет о кануне на исход души чтобы не оплативался. Духовник же глаголет: помню святый владыка твой наказ аже (!) Бог даст.

И нача духовник владыкы спрашивать: государь святый владыка, каково у тобя на серце и что твоя болезнь? Владыка рече: не ведаю, а болезни яз не чую никоторыя в себе от нелиже ты прислал канун преподобнаго игумена Иосифа и яз по вся дни его говорю и молитвами преподобнаго игумена Иосифа с тех мест не чюю в себе никакия болезни. И вопроша же владыка: колко тому, как канун ко мне прислал еси? Духовник рече: полчетверта году. Владыка же начал благодарити старца Фатея, ученика великаго [Л. 56] старца Касиана Босова, что подвигнулся на таковое великое дело, составити канун и всю Службу преподобному игумену Иосифу. Да и то владыке радостно, что составив Фатей и извесно учинил Макарию Митрополиту всея Русии и благословение от Митрополита приял, еже в кельи молитвовати по ней и до празднованиа соборнаго изложение.

И потом паки владыка нача глаголати преподобному игумену Иосифу тропарь: Яко постником удобрение и отцем красота млости (!) подателя, разсужению светильника вси вернии съшедшеся въсхвалим кротости учителя и новоявленным еретиком посрамителя премудра Иосифа, рускую звезду, молящася Богови помиловатися душам нашим. Духовник же поклоняется владыке радостными слезами до [Л. 56 об.] земля, глаголя: Велми, святый владыко, утешился есми слышати таковую похвалу преподобному Иосифу изо уст святых твоих, да и яз слышав жел навыкнути. Владыка же рече к духовнику: ты же прислал. Духовник же рече: прости, святый владыко, дерзнул есми прислати по твоему святительскому повелению и благословению. Владыка же рече: яз тоби на том челом бию. И пакы владыка нача глаголати преподобному игумену Иосифу кондак: Жития треволнения и мятежа мирьскаго и страстная взыграниа ни во что же вменив, пустынный гражанин показася многым бысть наставник, Иосифе преподобие, иноком събратель и молебник верен. Что те рачитель, моли Христа Бога спастися душам нашим.

И потом владыка почал утешатися пространною беседою про Иосифов [Л. 57] монастырь, голаголяжесице: в Осифове монастыре старцы-пророки, подобен Иосифов монастырь старцам Печерьскаго монастыря, старцем киевьским, иже бысть во оно время при благоверных Великих князех. Духовник же рече: государь святый владыка, пречистою милостию, молитвами препо-добнаго игумена Иосифа царскым жалованием есть у чего и с кем в Осифове монастыре жити. Владыка же пакы нача молитвовати и молитве своей внимати, бяше бо владыка навык многие кануны наизусть говорити, да Иосифов канун и стихиры. Велми дивно слышати, что владыка ни станет с кем говорити — все здравым гласом, а не дряхлым и изнемогшим.

Духовник же с келейными старцами неотступно пребываше у владыкы брежения для. Во вторник же в последний [Л. 57 об.] день, в онже преставися святый владыка во время завьтрени, ко владыке прииди Феодоровский архимандрит Ефрем. Зело бо владыка архимандрита Ефрема любил за его добродетелное житие. И видя архимандрит владыку велми изнемогша и молит з духовником и с старцы с келейными, чтоб владыка лег на постели легкости для, бяше бо владыка Акакий рознемогся, на ребрех не леживал, но все сидя молитвовал и бе(з) сна пребывал, якоже преже речено бысть. И владыка же к молению их приклоняется и повеле постелю послати на конике у дверей против образов и повеле владыка собя на постели положити. Молитва же изо уст святаго владыки к Всемилостивому Спасу и до последняго издыханиа непрестанно исхожаше о благоверном и христоносном царе Иване и о его благо[Л. 58]верной царице Марии и о их богодарованных чадех царевичах Иване и Феодоре и о христолюбивом царя Ивана воиньстве и о всех православных христианех.

На утрей же, пред обеднею прихожаху ко владыке в келью Отроческой архимандрит Вавила и Феодоровский архимандрит Ефрем и игумены многые посотские и Пречистые обители Жолтикова архимандрит Саватей и благословляхуся. Владыка же всех благословляет совершенным здравым разумом и прощения дает якоже всегда ни есть убо у святаго владыкы ни единаго человека непрощенна и не благословенна, всех бо владыка Акакие имеет прощенных и благословенных. Архимандрит же Ефрем нача говорити владыке, чтобы в среду еще причастился Животворящих Христианских Таин и владыка рече: добро. Вкушения же во вторник у владыки не было, с обеденныя же поры ни с кем не почал ничего говорити [Л. 58 об.] токмо с проволоком нача глаголати: «Радуйся» — до вечерни. И за вечернюю пору такоже «радуйся» говорил, да потише. Духовник же по преставлении уразуме, что владыка похвалные кануны Пречистыя Богородицы мыслию говорил, языком же не измогал, токмо «радуйся». За час же до вечера прииде Феодоровъский архимандрит Ефрем, владыка же еще «радуйся» говорит, да уже тихо, на первом же часу нощи абие владыка аки усыпати стал. Архимандрит же Ефрем учал канун на исход души говорити, духовник же, взем кандило з благоуханным фимиамом, нача кадити и почал молитву на исход души говорити. Егда же на отпуске кануна и владыка, аки уснул и абие легко легко икнул на втором часу нощи. Таково святаго владыкы преставление, лице же его учинилося светло, паче неже у живаго, очи же и устне [Л. 59] яко же у спяща.

Архимандрит же Ефрем с духовником и со старци келейными мощи святаго владыкы пологають на одре и начата говорити келейное правило. А сторожу церковному повелеша немного позвонити в благовестной колокол: явьствено чинят святаго владыкы преставление. На утрее же в среду на первом часу дни съехалися Отроческой архимандрит Вавила, а Федоровской архимандрит Ефрем туто и бысть во владычне кельи и ночевал, и игумены посадские и Пречистые обители Жолтикова архимандрит Саватей и начата по указу святых отець отирати губою мощи святаго владыкы и облачают святаго владыку Акакиа во весь служебный святительской сан. А сторожом церковным повелеша в благовестной колокол звонити на провожение мощей святаго владыкы ис кельи в соборную церковь в Спас. Священником и диаконом же по[Л. 59 об.]сатскым всем велели приказати, чтобы были с кандилы и с фимияном. И егда же у владыкы в кельи архимандриты и игумены указное святыми отцы совершиша над мощами святаго владыкы и понесоша игумены и священницы мощи святаго владыкы на одре выше глав своих в соборную церковь Спас поюще

Тресвятое пение Святый Боже исходную песнь всякому человеку со свещами и с кандилы со многыми слезами нерадостная, но плачевная пояху и глаголаху: отиде от нас доброта, о ней же паче солнечных луч просвещахуся, утасе светилник сияя над главою сердца нашего и отгоняя и просвещая тму неведения еже по души нужных велика ны днесь окружи беда, понеже велик сосуд Божиих даров взятся от нас в немже бяше любовь нелицемерна Авраамово стра[Л. 60]ннолюбие, Ияковлево незлобие, Иосифово целомудрие, Иовлево терпение, Моисеево милование, Давидова кротость. И глаголаху с рыданием, аще забудем тебе святый владыка Акакие, забвена буди десница наша (ср.: Пс. 136, 5).

Подобает же уже оставити плачевная благодушием себе утвердити, занеже взятся от нас пастырь добрый, святый Акакий владыка, болши ныне назирает нас, ныне яснейшими молится о нас. Аще и завесу плоти отложи, но духом с нами есть. По приказу же самого владыкы Акакиа погребены бысть святыя мощи его честно в пречестной обители в Жолтикове Резаньскым епископом Филофеем, посланием благовернаго и христалюбиваго царя государя Великаго князя Ивана Васильевича всея Русии самодержьца по [Л. 60 об.] благословению Преосвященнаго Филиппа Митрополита всея Русии. Погребены же бысть мощи по преставлении его в третьинадесять день в понеделник месяца генваря 26 день на паметь възращение честных мощей иже в святых отца нашего Иоанна Златоустаго.

Сия же яз непотребный чернец святаго владыкы Акакиа духовник Васиян напис[а] л себе на прочитание памяти для, что Бог сподобил мя от таковаго святаго благословение прияти и чесным мощем коснутися» [83].




 1. См.: [65. С. 19].
 2. [559. Л. 52]. Описание рукописи см.: [46. С. 2–6]. Далее цитация этого памятника сразу на строке с указанием листа рукописи.
 3. См.: [463. С. 36, № 154]; [127. С. 40. Прим. 12].
 4. См.: [127. С. 285. Прим. 26]; [132. С. 255. Прим. 67]; [339. С. 21].
 5. [354. С. 43]; [353. С. 270].
 6. Он был из числа лиц, прибывших на Русь в свите Софии Палеолог, затем принял монашество в Московском Богоявленском монастыре, а в 1509 г. поставлен на Тверскую кафедру, см.: [39. С. 180–187].
 7. См.: [8. С. 137].
 8. См.: [290. С. 196].
 9. См.: [352. С. 295]. В летописи Рязанским епископом ошибочно назван Иоанн.
 10. См.: [354. С. 127].
 11. См.: [Там же. С. 142].
 12. См.: [351-а. С. 619].
 13. См.: [459. С. 139].
 14. См.: [513. С. 154].
 15. См.: [56. С. 71].
 16. См.: [202. №6. С. 137].
 17. См.: [387. С. 258].
 18. См.: [8. С. 222].
 19. [166. С. 131].
 20. См.: [Там же. С. 134].
 21. [207. С. 222].
 22. См.: [8. С. 250].
 23. [354. С. 249].
 24. См.: [Там же. С. 250].
 25. [263. С. 227].
 26. См.: [528. S. 45–48]; [527. S. 694–706].
 27. [355. С. 380]; [3. С. 333].
 28. См.: [354. С. 381].
 29. См.: [Там же. С. 403].
 30. См.: [13. С. 150–151, № 157; С. 257–258, № 253].
 31. См.: [270. С. 37].
 32. [506. С. 61].
 33. [340. С. 57].
 34. [115. С. 8].
 35. [117. С. 127]; [341. С. 27]; [329. С. 65]; [48. С. 65].
 36. [506. С. 60–61].
 37. [82. С. 579].
 38. См.: [137. С. 100–101, 123–124, 157, 175].
 39. [352. С. 303]. Нечто аналогичное было и в жизни Митрополита Макария во время великого московского пожара 1547 г.
 40. [263. С. 16].
 41. [Там же. С. 183].
 42. [Там же. С. 184].
 43. [Там же. С. 185].
 44. См.: [263. С. 185–186].
 45. [Там же. С. 186]. Очевидно, подобный же амвон, но несколькими годами раньше, был изготовлен для Софийского собора в Великом Новгороде по благословению архиепископа Макария, о чем сообщает Новгородская летопись: [351-а. С. 551].
 46. [92. С. 80]. Текст надписи на камне с датой освящения храма см.: [296. С. 1]; [344. С. 37]; [516. С. 11].
 47. См.: [370. С. 231–232, 347–351]; [21. С. 303, № 244].
 48. См.: [369. С. 41].
 49. См.: [371. С. 42, 109, 144].
 50. См.: [368. C. 106].
 51. См.: [390. С. 199].
 52. См.: [137. С. 175]. Диакону же Григорию адресовано его толкование на слова псалма Господи, прибежище был еси нам [Там же. С. 183].
 53. См.: [561].
 54. [497. С. 45].
 55. [179. С. 101. Прим. 7].
 56. «О преставлении святаго епископа Акакия Тверскаго и о житии его вкратце» [559]. См. выше, на с. 164 прим. 2 к этой главе.— Ред.
 57. У протоиерея Г. Дебольского читаем: «В субботу первой седмицы Великого поста, по древнему названию — Феодоровскую, Церковь совершает благодарственное празднование св. священномученику Феодору Тирону» [87. С. 75]. Это наименование — Феодоровская — простиралось, как видим, на всю седмицу.
 58. [263. С. 164].
 59. [487. С. 30].
 60. Об этом также говорится в Волоколамском Патерике, см.: [338. С. 220].
 61. [127. С. 277].
 62. См.: [98. С. 215–216].
 63. См.: [369. С. 41].
 64. См.: [176. С. 25].
 65. [Там же. С. 37].
 66. [Там же. С. 46].
 67. [Там же. С. 50]. Епископ Акакий известен не только как переписчик двух Евангелий, но и как «составитель особой редакции Киево-Печерского Патерика» [40. С. 12].
 68. См.: [127. С. 146. Прим. 237].
 69. См.: [82-а. С. 399]; [523. С. 109].
 70. См.: [116. С. 49]; [491. С. 202].
 71. Каждение совершалось и во время кончины святителя Макария, см.: [203. С. 15–16].
 72. [340. С. 38].
 73. Этот факт историкам рязанской иерархии почти неизвестен. См., например, о епископе Филофее: [467. С. 23–25].
 74. [42. С. 259].
 75. [92. С. 78]; [329. С. 65].
 76. [28. Стб. 16]; [92. С. 79].
 77. [482. С. 187]; см также: [28. Приложения. С. VI].
 78. [276-г. С. 545, 551].
 79. В переводе на современный русский язык эта Повесть была опубликована: [258. С. 72–75]. Несколько ранее Повесть о кончине святителя Акакия была опубликована на немецком языке: [524. S. 8–11].
 80. Первым издал данный памятник В.О. Ключевский, назвав его «Записка Иннокентия о последних днях учителя его Пафнутия Боровского» [173. С. 439–453]. По этому поводу была написана статья Л.А. Дмитриева с характерным названием: «Записка ли «Записка о последних днях Пафнутия Боровского» Иннокентия?» [149. С. 59–64]. Заканчивается статья словами: «Итак, рассказ Иннокентия о смерти Пафнутия Боровского нельзя ни формально, ни по существу назвать «запиской». Произведение это требует дальнейшего внимательного вчитывания и сопоставления со сходными явлениями в русской литературе конца XV — начала XVI в».. В публикации, осуществленной в наше время, данный памятник назван «Рассказ о смерти Пафнутия Боровского» [325. С.478–513].
 81. См.: [204]; [203]; [259. S. 74–93].
 82. [338. С. 178].
 83. [559].


Автор:
Архимандрит Макарий (Веретенников).
Из истории русской иерархии XVI века



Copyright 2009 УК “РегионИнвест”

Создано:
По вопросам, связанным с деятельностью сайта
и сотрудничеством, обращайтесь:
E-mail: 343738@mail.ru