Идет загрузка...
Подождите!
Святые Хранители земли Тверской Патриарх Иов Святитель Арсений Священномученик Фаддей Нил Столобенский Макарий Калязинский Михаил Тверской Анна Кашинская
09.06.2009

А.И. Буркин. Икона на рези

В истории Русской Православной Церкви изображение преподобного Нила Столобенского, сохранив традиционную каноническую иконописную форму, получает ещё и скульптурное воплощение. Икона святого, согласно учению Православной Церкви, отверзает нам путь в мир духовный, служит «окном» в селения райские, где подвижник пребывает у Престола Божия, молясь за нас, грешных, и Россию; так и объёмные образы преподобного символизирует собой столп и утверждение Истины укрепляя нас на стояние в вере.

Деревянная скульптура была известна на Руси издревле. Многочисленные архивные документы дают представление о большом количестве не дошедших до нас скульптурных произведений, некогда украшавших русский быт. Передавая художественные навыки и мастерство резьбы по дереву от поколения к поколению, русские умельцы на протяжении веков хранили национальные традиции самобытной деревянной пластики.

Искусство скульптуры из дерева восходит ко временам язычества. В восточно-славянском и пермско-зырянском языческих культах существовал обычай устраивать деревянных идолов в виде столба с конической верхушкой, на которой схематически изображались черты лица. Об этих произведениях русской резьбы в новгородской и приднепровской Руси сохранились многочисленные летописные свидетельства: «В лето 6496 (988) года прииде епископ Иоаким (корсунянин), и требища разори, и Перуна посече, что в Великом Новеграде стоял на Парыни, и повеле вовлещи в Волхов» (Летописец Новгородский церквам Божиим. СПб., 1879. С. 172).

На многочисленность резных скульптурных изображений есть указание и в Житии Стефана Пермского, где говорится, что в «зырянской земле кумиры были различные: большие, средние и малые были болваны истуканные, изваянные, издолбленные, вырезом вырезанные».

Даже от XVI века дошли до нас грамоты православных архипастырей о поклонении иных языческим богам. Обращаясь к епархиальному клиру, Новгородские архиепископы Макарий (1534 год) и Феодосии (1548 год) своими посланиями настаивают на искоренении и разрушении «языческих требищ и скверных мольбищ, огнем их жещи» (Дополнение к «Актам историческим». Т. 1. СПб., 1846. С. 28-29, 54-58).

Интересно, что, когда Новгородский архиепископ Макарий в своих посланиях обличает идолопоклонство части своей паствы и требует разрушения языческих «мольбищ», ему приходится встать на защиту объёмных резных икон православных святых.

В 1540 году в Псков были принесены несколько крупных образов статуарного типа — святителя Николая чудотворца и святой великомученицы Параскевы Пятницы, что вызвало большое смятение среди православных. Вот как об этом событии повествует Псковская летопись: «Ко Успеньеву дню превезоша старцы, переходцы с иные земли, образ святого Николы да святую Пятницу на рези в храмцах, и бысть псковичем в навеление, что в Пскове такие иконы на рези не бывали, и многие невежливые люди поставиша та за болванное поклонение и бысть в людех молва великая и смятение, и начата простая чадь священником говорити, и священники поведоша и о тех иконах к наместникам и дьякам псковским с собора, что бысть в людех великое смятение. И тех старцев с теми иконы святые ко архиепископу послаша в Великий Новгород. И владыка Макарий сам знаменовался тем святым иконам и соборне молебен им пел. И честь им воздал, и проводил их сам до судна, и велел псковичам у тех старцев те иконы выменяти, и велел псковичам святые иконы стречати соборне всем, и в который день те иконы было стревати с завтреней» (Полное собрание русских летописей. Т. V. С. 303-304).

Псковичи вняли голосу своего архипастыря и встретили иконы всем городом: совершили перед ними молебен, а затем поставили одну икону святителя Николая в церкви у Николы на Гребли, другую — у Николы в Песках, а икону святой Параскевы Пятницы — у святой Пятницы на Бродех.

Духовная логика святителя Макария оказалась верна. Только собранный к середине XX века фактический материал позволил учёным сделать некоторые обобщающие выводы об этом виде религиозного искусства. До недавнего времени, как считает Т.В. Николаева, совершенно не была изучена и по-настоящему оценена древнерусская деревянная скульптура. Выдающаяся роль в изучении и реставрации этого вида искусства принадлежит Н.Н. Померанцеву, разработавшему методику восстановления памятников древнерусской скульптуры. Исследователь убедительно доказал, что деревянная скульптура была распространена не только в западнорусских и северных областях. Известны произведения калужских резчиков (Никола Можайский, начало XVI века, из собрания Калужского художественного музея), рязанских (резной рельеф с изображением Михаила Архистратига, конец XV века, из собрания Рязанского художественного музея), тверских (резной рельеф с изображением Богоматери Одигитрии, найденный в 20-х годах XX века Н.Н. Померанцевым в Клобуковом монастыре Тверской области; теперь хранится в Центральном музее древнерусской культуры и искусства имени преподобного Андрея Рублева) и другие (Николаева Т.В. Декоративно-прикладное искусство // Очерки русской культуры XVI века. Ч. 2. М., 1977. С. 352-369).

С мнением Т.В. Николаевой согласны и современные издатели «Истории Русской Церкви» в своем комментарии к тексту митрополита Макария (Булгакова): «Возможно, почитание резных (рельефных и скульптурных) икон имело на Руси региональные особенности, но тем не менее в XV-XVI веках было достаточно широко распространено, поскольку известно значительное число изображений святителя Николая, святого великомученика Георгия («Чудо о змие») и святой великомученицы Параскевы Пятницы, относящихся к этому времени».

Говоря в целом о древнерусской деревянной скульптуре, исследователи считают, что она в основе своей была плоской, за исключением моделировки лиц, и чаще всего предназначалась для помещения её в киоты тыльной стороной или для закрепления на крышках деревянных гробниц. Наряду со светотеневой выразительностью рельефа деревянная скульптура обладала ещё и теми же средствами художественного воздействия, что и живопись: была полихромной, раскрашенной темперой иногда по холсту и левкасу.

Мастера деревянной скульптуры создали серию образов святых с очень яркими индивидуальными чертами. К лучшим произведениям мирового искусства может быть отнесена скульптура святой великомученицы Параскевы Пятницы (середина XVI века) из собрания Новгородского историко-архитектурного музея. В наиболее распространённой в деревянной скульптуре иконографии святителя Николы Можайского выявлены высокохудожественные произведения с индивидуальной трактовкой ликов. Причём в передаче образов наряду со значительной долей реализма всегда присутствовало обобщение, стремление, как и в иконописи, передать нравственный подвиг святого, подчеркнуть его духовное величие.

Если и возникали поначалу у «невежливых людей» или, как их тогда называли, «невегласов» (то есть невежд), сомнения (по образцу псковского) относительно крупных рельефных или скульптурных резных произведений, то они никогда не касались мелких резных икон, панагий, складней и выносных крестов, где резец как бы заменял на плоскости дерева кисть иконописца. Подобные творения русского художественного религиозного искусства и в XV веке, и в более поздние времена были обычным явлением.

В этой области много работали монахи-резчики, и один из них, казначей Троице-Сергиевой Лавры Амвросий, известен нам как автор целого ряда миниатюрных работ, дошедших до наших дней (Соболев Н.Н. Русская народная резьба по дереву. М.-Л., 1934. С. 384).

Согласно преданию, искусным плотником, столяром и резчиком по дереву был сам преподобный Сергий Радонежский. Это подтверждается и церковной археологией. В музее Московской Духовной Академии и в Дмитровском краеведческом музее хранятся деревянные потиры и дискосы, изготовленные руками преподобного. Он сам и использовал их за богослужением.

Именно в Сергиевом Посаде укоренился промысел деревянной резьбы бытовых предметов, освящённых сюжетами духовной тематики. Особенно были популярны сергиево-посадские игрушки с медведями, которые напоминали эпизод из Жития святого с приручением свирепого медведя. Об этом промысле свидетельствуют хранящиеся в нашей коллекции ножи для разрезания бумаги, украшенные изображениями преподобного Сергия. До революции под стенами Свято-Троицкой Сергиевой Лавры устраивались громадные ярмарки по продаже изделий местных искусных резчиков. Особой популярностью среди паломников пользовалась знаменитая композиция, изображающая стены и храмы Святой обители. У коллекционеров она так и называется: «Лавра». Не случайно именно в этом духовном и промысловом центре в Сергиевом Посаде, возник Музей прикладного искусства резчиков по дереву.

В нашей коллекции хранится скульптурное изображение преподобного Сергия, датированное XVIII веком, которое в жанровом отношении не просто близко, но, я бы сказал, родственно Ниловскому иконографическому изводу. Я не спешу с окончательными выводами, но смею предположить, что изучение взаимосвязей знаменитого Сергиево-Посадского промысла и творчества тверских изографов-резчиков может открыть новую перспективу в изучении церковной резьбы по дереву.

Подытоживая исследование тенденций развития и распространения древнерусского искусства деревянной резьбы до XVI века. Н.Н. Соболев приходит к выводу, что оно «не имело единого общего центра и проводилось по различным городам, монастырям, сёлам и деревням отдельными, самостоятельно работавшими мастерами. С XVI же века с большей и большей определённостью выступает в качестве такого объединяющего центра столица Московского государства — Москва».

Даже в духовном сердце России — Московском Кремле присутствуют великолепные образчики церковной резьбы, авторство которых принадлежит не только рядовым изографам, а даже самому митрополиту Макарию.

Искусствовед и историк Ирина Михайловна Соколова в своем исследовании, посвящённом Царскому месту в Успенском соборе Московского Кремля, в виде высокого деревянного шатра, покрытого сюжетной резьбой, особо отмечает: «В замысле Царского места митрополиту Макарию принадлежала одна из главных ролей. Ещё одним, хотя и косвенным свидетельством в пользу этого предположения может послужить сам факт обращения заказчиков к деревянной скульптурной резьбе для воплощения своего замысла» (Соколова И.М. Мономахов трон. Царское место Успенского собора Московского Кремля. М., 2001. С. 24.).

Первую школу образовали монахи-резчики. В основу монастырского искусства — иконописи и резьбы — полагались образцы, заимствованные, главным образом, из Византии. Византийское общество всегда стремилось противостоять усиливающемуся натиску со стороны западноевропейских влияний, очищая и сберегая свою национальную религию — Православие. Эти традиции переносились резчиками духовного звания и их последователями в Москву, где для подобных же антикатолических и антизападнических настроений имелась своя почва.
С совершенно иными настроениями переходили к нам светские резчики, которые мало интересовались соответствием или несоответствием заказа национальной идее или Православию.

После появления в 1995 году уникального издания Л.Э. Калмыковой «Народное искусство Тверской земли», где на основе многолетних (1959-1975 годов) экспедиций сотрудников Сергиево-Посадского музея впервые вскрывается неизведанный пласт народной культуры этого древнейшего русского края, можно сделать вывод о том, что народное искусство Тверской земли, сохранившее до наших дней древние традиции русской национальной культуры, определяют высокий эстетический уровень, многообразие самобытных художественных форм, огромное орнаментальное наследие с удивительным миром ярких образов и широким кругом редких по своей иконографии древних изобразительных мотивов. Однако автор с горечью признаётся, что, несмотря на все усилия, «некоторые разделы в коллекции представлены фрагментарно. Они состоят из небольшого числа предметов по той простой причине, что редко встречаются у населения. Ведь экспедиции, нельзя об этом забывать, проводились тогда, когда многое уже не сохранилось, а часть южных районов — Калининский и другие — значительно пострадали во время Великой Отечественной войны (революционного погрома. — А.Б.). Вот почему в обширном собрании дерева совсем немного мелких резных фигурок...» (Калмыкова Л.Э. Народное искусство Тверской земли. Тверь, 1995. С. 13).

В XVI и XVII веках Тверь, наряду с Новгородом и Москвой, была одним из ведущих центров по изготовлению резной деревянной скульптуры, а также крупным поставщиком деревянной посуды в стране. Эти изделия продавались не только в Твери, где их скупали монастыри — Кирилло-Белозерский и в большом количестве — Волоколамский, но и в других городах — на Белоозере, в Вологде, в Москве — на рынке и в Деревянном ряду около Кремля на Красной площади, а также на всех больших ярмарках Вологодско-Белозерского района (см.: История Москвы. Т. 1. М., 1952. С. 156).

Искусство резьбы получило развитие в XVIII и XIX веках и в других старинных городах Тверской земли. В Калязине вырезались фигуры святых для храмов. Местные изделия получали золотые медали на выставках в Париже и Суэце. В Кашине в одной из церквей семьюдесятью скульпторами был украшен резной иконостас, вероятно, работы одарённых мастеров пригородной Тиволинской волости; в Старице в сложном резном декоре роскошных царских врат Вознесенской церкви имелись многофигурные скульптурные композиции; тверские резчики выполняли высокорельефную резьбу в богатом убранстве галеры «Тверь», построенной для Екатерины II в XVIII веке в Твери.

Традиции скульптурной резьбы прослеживаются и в Осташкове, который славился своими резчиками: известно, что резьбу с позолотой в Знаменском женском монастыре выполнял местный резчик Терентий Евгениев Глазухин и новоторжский мастер Карнаухов.

В XVIII и XIX веках богатой орнаментальной и объёмной резьбой украшались иконостасы и киоты. В Ниловой пустыни работали известные мастера Кондратий Семенов, Конягин и Пётр Гаврилович Филошин. Деревянные скульптуры апостолов Петра и Павла размещались на погосте пустыни. Редкий по красоте иконостас был во Введенской церкви села Кравотынь.

С XVII века народные мастера в многочисленных селениях, особенно близ Осташкова, вырезали из дерева мелкие объёмные образки святого Нила Столобенского. Нередко этой работой занимались и женщины.

Резные иконы были особенно распространены в массовом крестьянском творчестве в районах с традиционно развитым промыслом из дерева. Главной причиной, определившей творческие предпочтения мастеров, несомненно, было благочестие простого народа, его живая и искренняя вера в Бога. Сюжеты деревенских произведений несложны. По большей части это одиночные фигуры святых, сильным рельефом выступающие на фоне иконной доски. Наиболее излюбленными сюжетами являются святые: Никола Можайский, Борис и Глеб, Димитрий Солунский, Георгий Победоносец и Никита, бичующий беса.

Очень возможно, что рельефное изображение Николы Можайского получает более широкое распространение уже после окончания так называемой «смуты», поскольку со второй половины XVII века подобные этому изображения становятся особенно многочисленными, начиная с небольших фигурок, не превышающих 40-50 см, и кончая образами в человеческий рост. Их можно было встретить повсюду, и не только в церквах, но и в часовнях, на глухих лесных дорогах, как в часовне погоста Нередич-Никольское Ковровского уезда Владимирской губернии. Относительно резной фигуры Николы Можайского следует заметить, что до помещения её в городском соборе она с конца XIV века стояла на башне над городскими воротами можайской крепости. Наиболее ранним повторением Можайского Николы была статуя изготовленная в 1425 году для Мценска — «Никола Омчанский».

Почему же ещё в 1634 году Олеарий, описывая крестный ход, бывший 22 октября, заметил, что «все иконы были живописной работы и ни одной не было резной... Русские не признают резных изображений, говоря, что Бог воспретил приготовлять резные, а не живописные, изображения и поклоняться им, поэтому приходится удивляться, что они так высоко почитают резное изображение Николы чудотворца в Москве, — может быть, потому, что он, кажется, не из древних, а из новых святых у них» (Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию. СПб., 1906. Кн. 1. Гл. 13. С. 53; Кн. III. Гл. 26. С. 315).

Со второй половины XVII века религиозная нетерпимость к рельефным изображениям понемногу исчезает. Почва для этого была подготовлена ещё с конца XVI века благодаря захвату Нарвы в 1558 году и долголетней Ливонской войне, когда усилились сношения с Западной Европой.

Необходимо отметить, что уже в самом начале XVIII века правительством делаются попытки ввести свободное творчество русских резчиков в определённые рамки, для чего предлагается создание композиций новых иконостасов предоставлять специалистам, а не простым мастерам. В петровском указе от 11 мая 1710 года десятый пункт гласит: «С резьбою и со столярством, и с позолотою, и с живописным письмом иконным во иконостасные подряды первые ступени свидетельствованным изуграфам подряжаться, того ради, что золотари в изуграфстве ученики и иные художествы с надзорства от изуграфства ученья происходят, а резчиком и золотарем с позолотою и письмом живописным отнюдь не подряжаться опроче своего мастерства».

Во времена Петра I на деревянную скульптуру было обращено серьёзное внимание духовных властей, увидевших, что в некоторых местах скульптурные изображения начали служить предметами обоготворения.

В 1722 году последовало обнародование петровского указа, которым временно прекратилось дальнейшее развитие русской резьбы этого рода. Самый же указ, назначая художника Ивана Заруднева надзирать над живописцами и иконописцами, был принят к руководству Святейшим Синодом, который, «рассмотрев на конференции с Правительствующим Сенатом, согласно приговорили: иконное писание, в котором является многая неисправа, исправлять, тщательно писать святые иконы Спасову и Пречистые Богородицы и всех святых богоугодников самым добрым мастерством, а резных икон и отливанных не делать и в церквах не употреблять, кроме распятий, искусною резьбою учиненных, и иных некиих штукатурным мастерством устроенных и на высоких местах поставленных кунштов. А в домах, кроме малых крестов и панагий, искусною ж резьбою деланных, отнюдь никаких резных и отливных икон не держать; понеже в греческих и в других православных странах доселе такова оным резным и отливным содержания, кроме помянутых малых искусно состроенных крестов и панагий, не бывало и ныне не обретается. А в Россию сей обычай, что резные неумеренные иконы устроять, вшол от иноверных, а наипаче от римлян и от последующих им порубежных нам поляков, которым, яко благочестивой нашей вере несогласным, последовать не подобает и выше означенных резных икон неумеренно устроять не надлежит. Также неприличествует и вместо евангелистов изображать образовательные их животные, как и вместо Христа Спасителя не повелевается изображать агнца» и так далее.

По оглашении указа, проводившегося в жизнь с обычной строгостью петровского времени, в столицах и больших городах в резьбе этого вида наступило затишье, и на первых порах многие резные «неумеренные» изображения были вынесены из церквей. Указ не касался и не мог сильно коснуться изготовления резных деревянных фигурок преподобного Нила, так как, во-первых, он был русский святой, поэтому его изображение не могло прийти с Запада, а во-вторых, большинство фигурок всегда изготовлялось небольших размеров. Скульптурные изображения святого Нила не несли с собой угрозы вере, не были отступлением к язычеству и золотому тельцу.

Запад в целом пал папистской ересью, и его искусство неумолимо и верно теряло духовную высоту, всё более и более превращаясь в средство удовлетворения эстетических потребностей западноевропейца. Храмовые мистерии с выносом католических «святых» всё более походили на представление. Недаром Петр I устраивал шутейные соборы, обличая католическую ложь с помощью протестантов, но родную Православную кафолическую веру охранял и соблюдал строго по мере сил, следуя наставлениям выдающихся иерархов Русской Церкви.

Запрет Императора Петра Великого и Святейшего Синода на скульптурные изображения в Церкви надо понимать правильно: они боролись с католичеством, лишённым святости после отпадения его в ересь в 1054 году. С другой стороны, Самодержавный Государь и высшая церковная власть ограничивали невежество, гордыню самостийности в церковном искусстве. У всех перед глазами стоял пример раскольников, когда что ни вожак, то и «царь» и «бог». Большой кровью платила Россия и за ошибки переписчиков служебных книг, и за вольности богомазов-иконописцев.

К XVI веку резную скульптуру православных святых воспринимали как языческое идолопоклонство только «невежливые люди». Православная Церковь же в лице иерархов её благословляла. Существовавшие и иногда усиливающиеся прещения связаны с экспансией католицизма. Именно их «святые» и воспринимались Церковью и царями как новые идолы, безблагодатные истуканы. Ведь отнюдь не случайно, не по беспричинной прихоти шедший на Москву с польскими отрядами ставленник Ватикана Лжедимитрий I оставил, по преданию, на своём пути в некоторых церквах и монастырях скульптурные произведения религиозного содержания западного характера, вроде изображения Христа в Молчанском Печерском монастыре города Путивля.

Поэтому ограничения не касались собственно резьбы как иконописной техники или её применения при изготовлении иконостасов и направлены были тем же Петром I только к упорядочению их изготовления, чтобы этим делом занимались мастера-»изуграфы», а не безграмотные подмастерья, выдумывающие всякую безвкусицу, кто во что горазд.

Говоря о закате древнерусского искусства резьбы по дереву и религиозной скульптуры, Н.Н. Соболев отмечает, что, когда причудливые стили XVIII столетия сменил суховатый классицизм со своими строгими формами, резные фигуры не сразу исчезли из храмов.

Но тут же автор вынужден признать, что это «угасание» не коснулось преподобного Нила Столобенского, хотя вывод исследователя из данного факта тенденциозен и ошибочен: «Резные фигуры Нила Столобенского и мелкие образки работы монашествующих последнее время являлись едва ли не единственными скульптурными произведениями религиозного характера. Изображения Нила Столобенского не пользовались широким распространением в России. Они ограничивались районом, прилегающим к Ниловой пустыни. Это происходило еще и оттого, что монастырь в свое время монополизировал сбыт этих фигур и работавшие их резчики были обязаны доставлять все свои произведения исключительно в обитель. Отсутствие конкуренции и установление форм резьбы, скованных традицией, сокращая производство, делали его шаблонным и мало интересным».

Что тут можно возразить? Во-первых, образки преподобного Нила были широко распространены по России, так как на праздник святого в обитель стекалось каждый год до 20 тысяч богомольцев, всего же в течение года Нилова пустынь принимала до 50 тысяч человек, и ни один из них не уходил без резного образка преподобного. Во-вторых, наличие канонических требований к изображению святого нисколько не сковывало творческой фантазии их авторов, как это видно хотя бы на примере нашей коллекции.

При всём общем благонамеренном пафосе книги Л.Э. Калмыковой, те несколько абзацев, посвящённых собственно деревянным резным скульптурам преподобного Нила Столобенского, удивительно перекликаются с мнением цитированного выше автора, грешат поверхностностью, а главное — непониманием сути подвига столпничества, нашедшего абсолютно точное и адекватное отражение в скульптурном изображении святого.

Возможно, такая поверхностность и скороговорка объясняются обзорным характером научной работы и недостаточным количеством резных образов преподобного Нила Столобенского, находившихся в распоряжении исследователя. Л.Э. Калмыкова пишет: «Нил Столобенский изображается сидящим со склонённой на грудь головой и опирающимся на деревянные костыли. В таком необычном (?) положении измождённый старец скончался во время молитвы» (Калмыкова Л.Э. Народное искусство Тверской земли. Тверь, 1995. Табл. 162, 163). Автор даёт описание только по двум экспонатам, имеющимся в их коллекции, следовательно, он ограничен в материале для анализа и сопоставления, поэтому говорит о преподобном Ниле всего в нескольких предложениях, к тому же не понимая сущности подвига святого, отсюда и возникают слова о «необычном» положении старца-схимника.

Встречаются в книге и такие заключения: «Его монашеская одежда со слегка проработанными складками всегда окрашивается в черный цвет (ещё одна ошибка по тем же причинам. — А.Б.). Подобные фигурки, так же, как и рельефные изображения на дощечках, выполнялись в большом количестве для богомольцев, а самые крупные скульптуры (в человеческий рост) — по заказу частных лиц, для часовен и церквей. Эти статуи украшались крестиками, образками, кольцами и серьгами на пестрых лентах (это свидетельство их чудотворности, это приношения от исцелённых, от получивших помощь в скорбях и бедах по молитвам преподобного Нила, а не особый художественный прием, как думает автор книги. — А.Б.), нитками бисера, бус, жемчуга, полос или лоскутками цветной ткани. Производство таких фигур было развито не только в Осташковском, но и в Ржевском, Зубцовском, а местами в Старицком и Вышневолоцком уездах».

В нашем собрании резных изображений преподобного Нила есть образы святого, расписанные яркими цветами, с использованием золочения, причём кресты и надписи на монашеском облачении — резные.

Как видим, предположение Л.Э. Калмыковой о всегдашней чёрной раскраске скульптурных изображений преподобного Нила Столобенского не подтверждается. Как и не подтверждается умозаключение Н.Н. Соболева о том, что следование церковному канону сделало производство фигурок святого Нила «шаблонным и малоинтересным» и поэтому оно, мол, перестало существовать. Этот спасительный промысел монахов и крестьян прекратился не сам по себе, не оттого, что россияне отвернулись от «шаблонного» Нила, а был прерван очередной российской смутой.

По милости Божией, молитвами преподобного Нила Столобенского древний красивый промысел сейчас возрождается вновь.

Традиционный образ преподобного Нила в виде деревянной резной фигуры изображает селигерского подвижника после его блаженного успения, окончания трудного земного пути. Это означает буквально, что преподобный Нил свой обет нележания, данный Богу по Божьему же откровению, соблюдал до самой смерти. Ведь так естественно для человека, даже для аскета, последние минуты расставания с жизнью принять на одре, лежа. Но даже этого не позволил себе святой. Так он засвидетельствовал перед миром одну из главнейших апокалиптических заповедей: Буди верен даже до смерти! (Откр. 2, 10). Эта верность более всего и поражала как современников святого, так и многочисленных его почитателей в последующие века. Именно это изумление перед уникальным духовным подвигом преподобного Нила столь ярко отображено в его обширной иконографии скульптурного характера.

Ведь нет образов преподобного Нила просто стоящего — таким он изображается только на плоскостных иконах. Образ же его успения всегда запечатлен в столпообразной скульптуре или горельефно.

Русский подвижник XVIII-XIX веков преподобный Серафим Саровский, также в течение 1000 ночей и дней подвизавшийся в подвиге столпничества на громадном лесном валуне, принял свой смертный час, стоя на коленях в сугубой молитве. В этой позе его и обнаружили Саровские иноки, когда пришли в келию к умершему старцу, поэтому сюжетом одной из популярных икон святого было изображение его коленопреклоненного успения. Уже в XX веке столпнический подвиг моления на камне во время Великой Отечественной войны повторил старец иеросхимонах Серафим Вырицкий (Муравьев; ?-1949): «Во время войны старец Серафим, кроме строгих постов и непрестанной келейной молитвы, принял на себя особый подвиг ради спасения России и её народа от гибели: 1000 ночей стоял он на камне «в саду, в тиши ночной» перед иконой преподобного Серафима Саровского и с воздетыми руками молился, подражая подвигу своего небесного покровителя». (Старец иеросхимонах Серафим Вырицкий. М., 1996. С. 34). Таким образом, духовное преемство русского столпничества от начала христианства на Руси не пресекалось никогда.

Бог весть, может быть, и сейчас где-то в России подобный тайный подвиг столпнической молитвы совершает неведомый миру исихаст ради спасения нашего Отечества и народа.

Любой, кто притечёт паломнически в ныне возрождаемую Нило-Столобенскую пустынь, сможет убедиться своими глазами: богомольцы как встарь, идут сюда со всей Руси Великой и берут с собой в обратный путь на молитвенную память деревянную фигурку смиренного подвижника благочестия — святого Нила, как и сто лет назад, освящённую на цельбоносных мощах Селигерского светоча, его фигурку, не сгинувшую, не сгоревшую в «огне революции».

Высокая традиция жива. Жива Вера Православная на нашей Свято-Русской Земле.

Автор:
© А.И. Буркин, кандидат искусствоведения



Copyright 2009 УК “РегионИнвест”

Создано:
По вопросам, связанным с деятельностью сайта
и сотрудничеством, обращайтесь:
E-mail: 343738@mail.ru